Собственную оценку сильных вспышек гнева 14-летнего Стилианоса Константину изложила в четверг на судебном процессе по делу о его смерти бывшая заместитель директора начальной школы Айия-Варвара. Во время перекрёстного допроса она заявила, что ребёнок накапливал гнев и горечь, а также упомянула обеспокоенность, вызванную его словами о работе на ферме и обнаруженными на его теле следами.
Свидетель Е. Н., исполнявшая обязанности директора школы с декабря 2010 года по март 2011 года, описала Стилианоса как тихого и задумчивого ребёнка, который не улыбался. По её словам, за этот период были зафиксированы три серьёзных случая вспышек гнева.
При этом она настаивала, что Стилианос не испытывал проблем в школьной среде и пользовался поддержкой и любовью своей учительницы, педагога специального образования и школьной сопровождающей.
Оценка свидетельницы относительно вспышек гнева
Отвечая адвокату первого обвиняемого, отца Стилианоса, Константиносу Казандзису, свидетельница отвергла предположение, что поведение ребёнка было связано с непослушанием, гиперактивностью или трудностями в обучении.
«Этот ребёнок, по моему мнению, накопил гнев, горечь. Его гнев превратился в ярость и возмущение и выплеснулся на невинных детей», — заявила она. По её оценке, Стилианос, возможно, не мог выразить свою горечь по отношению к тем, кто её у него вызывал, добавив: «Он решил сорваться на лёгких жертвах, на других детях».
В связи со случаем, когда Стилианос тянул свою мать за волосы после того, как она пришла забрать его из школы, свидетельница уточнила, что лично не слышала, как ребёнок говорил: «Я не хочу идти домой». Она рассказала, что услышала крики и пришла, когда ребёнок уже успокоился, а об этой фразе ей позднее сообщила его учительница.
Адвокат второй обвиняемой, матери Стилианоса, Ангелос Иоанну, предположил, что вспышки были единичными и ребёнок не показывал, что не хочет идти домой. Свидетельница не согласилась, назвав эти случаи интенсивными. Она также сообщила, что Стилианос никогда не выражал нежелания находиться в школе, а вспышки начались внезапно, причём педагоги не говорили ей, что их провоцировали другие дети.
Что касается случая, когда Стилианос ушёл из школы, свидетельница предположила, что он хотел скрыться, поскольку понимал, что его родителей проинформируют и за этим что-то последует.
Она также отвергла утверждение о том, что трудности в обучении и присутствие сопровождающей могли заставлять его чувствовать себя не таким, как остальные. По её словам, у других детей также были сопровождающие и педагоги специального образования, а учащиеся привыкли к сопровождающей Стилианоса и не насмехались над ним.
Слова о том, что он «работает на ферме»
Свидетельница рассказала, что была обеспокоена, когда учительница и педагог специального образования сообщили ей, что Стилианос приходил в школу уставшим и, когда его спрашивали о причине, отвечал, что работал на ферме.
Как она пояснила, её беспокоило, что ребёнок, возможно, проводил там значительную часть времени в ущерб отдыху, учёбе и играм. Она сообщила, что подняла этот вопрос перед третьей обвиняемой — сотрудницей Служб социального обеспечения, наблюдавшей за семьёй, — но её не проинформировали, проверялось ли, действительно ли Стилианос работал на ферме.
Адвокат третьей обвиняемой Викторас Акамас предположил, что, если бы свидетельница вновь связалась с сотрудницей, она узнала бы, что та совершила десятки визитов в дом и на ферму семьи, не установив, что Стилианос там работал. Свидетельница ответила, что такой информации не получала.
Господин Акамас также представил запись третьей обвиняемой в системе Служб социального обеспечения от 18 марта 2011 года, в которой были зафиксированы два внезапных визита в дом семьи. Свидетельница ранее показала, что просила провести визит без предупреждения, чтобы выяснить, работал ли ребёнок на ферме, и что сотрудница сказала ей, что подобная практика не является обычной. Как она отметила, о двух визитах её не проинформировали.
Следы на теле и действия школы
Свидетельница также упомянула следы на теле Стилианоса, которые, согласно её показаниям, ребёнок объяснил тем, что отец тушил о него сигареты. Она пояснила, что первоначально их обнаружила школьная сопровождающая, когда помогала Стилианосу помыться в туалете. Ребёнок снял футболку, чтобы не намочить её, и сопровождающая заметила следы, которые затем увидели учительница и сама свидетельница.
Она описала их как маленькие, круглые, тёмно-красные, почти чёрные отметины, похожие на ожоги от сигарет. Вместе с тем она уточнила, что не видела, как отец оставлял эти следы, и не знала наверняка, чем они были вызваны. «Я не ходила домой, чтобы увидеть, как отец это делает. Я не могла это установить. Я хотела, чтобы это расследовали», — сказала она.
На вопрос, почему она обратилась в Службы социального обеспечения, а не к школьному врачу, свидетельница ответила, что добивалась расследования случившегося и не проинформировала врача, поскольку следы уже заживали. По поводу возможного кожного заболевания она повторила, что это были маленькие, совершенно круглые отметины, которые выглядели так, будто были оставлены сигаретой, с учётом также того, что сказал ребёнок.
Она объяснила, что не проинформировала полицию, поскольку не была уверена в происхождении следов и не могла обвинить отца до проведения расследования. По её словам, она ожидала, что ответственная сотрудница Служб социального обеспечения установит, имело ли место насилие в семье. Она добавила, что сотрудница сказала ей: для подачи заявления следы должны были быть свежими.
Свидетельница также заявила, что не упомянула следы во время междисциплинарного совещания, поскольку сомневалась в словах Стилианоса и ожидала дальнейшего расследования со стороны Служб социального обеспечения. «Случай не был установлен, однако у меня были подозрения. У меня были сомнения, и поэтому я сказала, что ничего не буду упоминать на междисциплинарном совещании», — заявила она. Когда ей предположили, что она не проинформировала третью обвиняемую, свидетельница настаивала, что сделала это.
Отвечая на другой вопрос господина Акамаса, она сообщила, что в период, когда исполняла обязанности директора, в школе не было группы по профилактике насилия и противодействию ему. Она добавила, что такая группа должна была быть создана с начала учебного года.
Слова священника после междисциплинарного совещания
Говоря о событиях после второго междисциплинарного совещания, состоявшегося в период, когда она исполняла обязанности директора, свидетельница рассказала, что священник общины, участвовавший в качестве советника семьи, посетил её в кабинете. Согласно её показаниям, он говорил ей о трудностях профессии пастуха и сообщил, что семье требовалась финансовая поддержка.
По словам свидетельницы, священник также сказал ей: «Скажи учительнице Стилианоса, чтобы она была осторожна», сообщив, что отец ребёнка ждал её возле школы с оружием. Она уточнила, что лично не была свидетелем этого случая и что священник скончался.
Когда защита оспорила её утверждение, она ответила: «Я не придумала это в своём воображении, я пережила это, и жаль ребёнка, который ушёл из жизни так несправедливо. Я считаю своим долгом рассказать об этом».
Судебное разбирательство продолжится в пятницу в 11:00 с допросом нового свидетеля обвинения.
Источник: КИПЕ
