В центре перекрёстного допроса в Окружном суде Никосии оказались выводы учителя специального образования о признаках физического и психологического насилия в отношении Стилианоса Константину, а также предпринятые ею действия для информирования компетентных служб.
Адвокаты первого обвиняемого, отца Стилианоса, и третьей обвиняемой, сотрудницы Служб социального благосостояния, оспорили основания выводов свидетельницы и задали вопросы о процедурах сообщения о происшествиях.
Свидетельница Стелла Константину Аллайоту, которая была учителем специального образования Стилианоса в подготовительном классе и первом классе начальной школы, не согласилась с доводами защиты. Она настаивала, что её оценки основывались на поведении ребёнка, его неоднократных рассказах и на том, что она установила во время общения с ним.
Педагогическая оценка и рекомендация обследовать ребёнка на СДВГ
Во время перекрёстного допроса адвокат первого обвиняемого Константинос Казандзис указал, что проведённая свидетельницей оценка, призванная определить, нуждался ли ребёнок в специальном образовании, не содержала диагноза его психологического состояния.
Она согласилась и уточнила, что речь шла о «сугубо педагогической оценке», поскольку ставить диагноз она не могла.
Говоря о своей рекомендации обследовать Стилианоса у детского невролога, чтобы исключить СДВГ, свидетельница сообщила, что ребёнок был гиперактивным и мог концентрировать внимание лишь непродолжительное время. Она добавила, что не знает, прошёл ли он в итоге обследование и был ли исключён СДВГ.
Свидетельница также подтвердила, что рекомендовала отложить его переход из подготовительного класса, поскольку считала, что он не готов идти в начальную школу. По её словам, это дало бы ему ещё один год специального образования, чтобы лучше подготовиться и «возможно, успокоиться также и эмоционально».
Сведения о состоянии ребёнка в школе
Г-н Казандзис отметил, что во время основного допроса свидетельница рассказывала, что каждое утро понедельника ей приходилось мыть лицо и руки Стилианоса, поскольку он приходил в школу грязным, однако этот эпизод не был упомянут в её показаниях 2020 года.
Г-жа Константину Аллайоту признала, что тогда не упомянула об этом, пояснив, что упустила данный факт, но настаивала, что это происходило.
Говоря о социализации ребёнка, она показала, что другие дети не хотели играть с ним и в его присутствии говорили, что не хотят сидеть рядом, потому что он «плохо пахнет».
Адвокат заявил, что педагоги должны были поговорить с остальными детьми, которые, по его мнению, своим поведением подвергали Стилианоса буллингу. Свидетельница ответила, что это был не буллинг, а отказ детей играть с ним, добавив, что педагоги не могли их принуждать.
В другом доводе г-н Казандзис отметил, что гнев Стилианоса мог быть обусловлен трудностями в обучении и отвержением со стороны других детей, а не семейной обстановкой. «Это ваш вывод», — ответила свидетельница.
Оспаривание выводов о насилии
Значительная часть перекрёстного допроса касалась того, что, по словам свидетельницы, Стилианос неоднократно рассказывал ей о своём отце. Она настаивала, что ребёнок говорил: когда вырастет, он убьёт отца и «зарежет его, как режут коз», если тот снова заставит его мать плакать, сопровождая свои слова движением у горла.
Г-н Казандзис заявил, что Стилианос никогда не говорил свидетельнице, что отец применял к нему насилие, и что она сама пришла к выводам о психологическом и физическом насилии.
Свидетельница согласилась, что ребёнок не говорил ей прямо о применении насилия в отношении него. Однако она утверждала, что из разговоров с ним и его поведения усмотрела признаки психологического и физического насилия.
Адвокат также сослался на её показания, согласно которым отец ребёнка не желал сотрудничать, принимать помощь и финансовую поддержку. Свидетельница уточнила, что имела в виду доступные ресурсы, и сообщила, что семье предлагали временно переехать в другой дом, пока их собственный не станет пригодным для проживания, но предложение не было принято.
Г-н Казандзис заявил, что отказ человека признать приписываемые ему действия не означает его нежелания сотрудничать. Он добавил, что, поскольку не было установлено, был ли у Стилианоса СДВГ, вывод свидетельницы о связи его поведения с пережитым дома был произвольным.
Свидетельница ответила, что, судя по тому, что она сама наблюдала, ребёнок вёл себя на основании увиденного дома, «как зеркало», поскольку шестилетний ребёнок не способен определить, является ли переживаемое им поведение хорошим или плохим.
Когда ей заявили, что это утверждение было произвольным, поскольку Стилианос не рассказывал ей ни о физическом насилии со стороны отца, ни о насилии в отношении матери, свидетельница сослалась на неоднократные слова ребёнка о том, что он убьёт отца, когда вырастет.
«Он говорил мне это снова и снова в течение года. Я не могла это игнорировать, я должна была об этом сообщить», — сказала она.
Междисциплинарные встречи и процедуры сообщения
Адвокат третьей обвиняемой, сотрудницы Служб социального благосостояния, Викторас Акамас заявил свидетельнице, что Стилианос не говорил ей того, о чём она сообщила в своих показаниях и свидетельских показаниях под присягой.
«Я настаиваю на своих показаниях и свидетельских показаниях. Если я это свидетельствую, значит, он мне это говорил», — ответила г-жа Константину Аллайоту.
Затем перекрёстный допрос сосредоточился на междисциплинарных встречах, в которых участвовала свидетельница. Г-н Акамас заявил, что на нескольких из них она не упоминала о физическом или психологическом насилии.
Свидетельница сообщила, что на междисциплинарной встрече 10 февраля 2011 года она рассказала, что однажды утром Стилианос пришёл в школу с «запёкшейся кровью» на голове, употреблял нецензурные выражения, отец заставлял его смотреть на забой коз, а на ферме он видел, как собаки ели живых животных.
Г-н Акамас заявил, что информирование Служб социального благосостояния не входило в цели этой междисциплинарной встречи, что свидетельница подтвердила.
Что касается остальных встреч, она пояснила, что не повторяла сведения о насилии, которые уже сообщали другие коллеги, поскольку считала, что эти вопросы были вынесены на обсуждение.
Г-н Акамас также сослался на действовавшее в рассматриваемый период руководство Министерства образования для групп по профилактике и противодействию насилию в семье, обратив внимание на положения о сообщении о происшествиях и ведении педагогами письменных записей.
Свидетельница пояснила, что не входила в соответствующую школьную группу и что педагоги сообщали ей о ставших им известными случаях насилия, чтобы группа занялась дальнейшим рассмотрением.
На вопрос, подготовила ли она письменное сообщение о признаках насилия, которые, по её словам, стали ей известны, свидетельница ответила отрицательно.
Г-н Акамас заявил ей, что она не сделала «ровным счётом ничего» из того, что была обязана сделать. Свидетельница ответила: «Это ваше мнение».
Он также заявил, что содержащийся в её показаниях вывод о «тяжёлом физическом и психологическом насилии» со стороны отца в отношении Стилианоса и его матери был «совершенно произвольным и необоснованным». Свидетельница с этим не согласилась.
Процесс продолжится 5 октября
Судебное слушание продолжится 5 октября.
Дело касается расследования обстоятельств смерти 14-летнего Стилианоса Константину в сентябре 2019 года. Суд рассматривает возможную ответственность как внутри семьи, так и со стороны государственных служб.
Источник: КИПЕ
