Учитель Стилианоса С. М., преподававший у него во втором и третьем классах начальной школы, заявил в среду во время перекрёстного допроса в Окружном суде Никосии, что сообщил директору школы о следах, обнаруженных на теле ребёнка.
Свидетель отверг утверждение адвоката обвиняемой № 3 — сотрудницы Служб социального обеспечения (ССО) — Виктора Акамаса о том, что он не сообщил директору об инциденте.
По его словам, он был обязан проинформировать члена школьной группы по предотвращению насилия и в данном случае обратился к директору, который входил в эту группу. Он добавил, что имелись признаки ударов и утверждение ребёнка о том, что они были нанесены его отцом, отметив, что затем ребёнка должно было осмотреть компетентное лицо.
Инцидент на занятии по логопедии
Согласно его показаниям, инцидент произошёл, когда Стилианос учился во втором классе начальной школы. Ребёнок находился на занятии по логопедии и пожаловался на боль в пояснице. Школьная сопровождающая и логопед позвали учителя, чтобы он увидел следы на его теле.
Свидетель сообщил, что пришёл в кабинет и убедился в наличии следов, о которых ему сказали, что они связаны с отцом ребёнка.
Согласно его показаниям, либо логопед, либо школьная сопровождающая проинформировала обвиняемую № 3 — сотрудницу ССО, которая в то время курировала семью, — а он сам сообщил директору. По его словам, сотрудница посетила школу через несколько дней, когда следы уже исчезли. Он также уточнил, что разговаривал с ней по телефону лишь один раз.
Г-н Акамас указал свидетелю на руководство Министерства образования, согласно которому работающий в школе человек обязан сообщать о случаях, когда узнаёт, что ребёнок подвергается насилию в семье. Учитель настаивал, что выполнил свою обязанность, проинформировав члена группы по предотвращению насилия, а именно директора.
Сведения, отсутствовавшие в показаниях 2020 года
В другой части перекрёстного допроса свидетеля спросили о сведениях из его основного допроса, которые не были включены в его показания следствию. Он ответил, что после того, как прочитал их на предыдущей неделе, начал вспоминать случаи, о которых, возможно, тогда не упомянул.
Он также сообщил, что тогда давал показания неподготовленным и эмоционально напряжённым, при этом ему не задали многих уточняющих вопросов. «Всё, что я тогда помнил, я сообщил. Некоторые вещи, причиняющие боль, память стремится оттолкнуть подальше», — сказал он.
Он отверг утверждение о том, что сказанное им в суде, но не зафиксированное в показаниях 2020 года, не соответствовало действительности, и настоял на точности своих показаний.
Междисциплинарное совещание и школьная сопровождающая
Говоря о междисциплинарном совещании 5 декабря 2012 года, когда Стилианос учился во втором классе начальной школы, свидетель заявил, что сам не упоминал во время него о случаях насилия. Он добавил, что соответствующее обсуждение между специалистами, возможно, состоялось до начала совещания.
Он пояснил, что вопросы, которые следовало обсуждать без присутствия родителей, могли подниматься заранее и не фиксироваться в протоколе.
Относительно прекращения сопровождения Стилианоса школьной сопровождающей он показал, что это было коллективное решение, по которому высказались участники соответствующего междисциплинарного совещания. По его словам, у него были оговорки, однако возобладало решение прекратить сопровождение.
По словам свидетеля, ему сообщили, что в случае возникновения проблем вопрос будет пересмотрен, чтобы сопровождающая могла вернуться. Поэтому он отверг утверждение о том, что согласился с тем, что ребёнок больше не нуждался в её поддержке.
Питание и сведения о доме
Отвечая на вопросы о питании ребёнка в школе, учитель сообщил, что заведующая столовой проинформировала его: на определённом этапе учебного года она договорилась с матерью, что Стилианос будет получать еду в столовой, а мать — платить за неё. Он не согласился с тем, что договорённость действовала с начала второго класса.
Он также подтвердил, что ребёнок получал бесплатное питание по программе Министерства образования, однако не помнил, когда именно оно начало предоставляться.
Относительно содержащейся в его показаниях информации о том, что в доме Стилианоса не было еды, он уточнил, что не располагал личными сведениями, поскольку не посещал семью. Как он пояснил, речь шла о том, что ребёнок рассказывал своей сопровождающей, а она передавала ему.
Когда ему указали, что обвиняемая № 3 во время своих визитов установила наличие еды в доме, он ответил, что такая картина не отражалась на ученике, которого он видел в школе.
Обсуждения учителей и состояние одежды
Свидетеля также спросили об упоминании в его показаниях того, что учителя обсуждали возможность изъятия Стилианоса из дома. Он пояснил, что коллеги задавались вопросом, почему ССО не вмешивались, тогда как, по его словам, существовали подозрения в насилии и ситуация продолжалась.
Говоря о внешнем виде ребёнка в школе, он сообщил, что его одежда была грязной и имела сильный запах, который он связывал с сельскохозяйственными животными. Он исключил возможность того, что это был запах плесени, как ему предположили.
Он также отверг версию о том, что одежда ребёнка могла впитать запах от одежды его отца, работавшего на ферме. По его словам, он не считал, что чистая одежда могла приобрести настолько неприятный запах лишь потому, что находилась рядом с грязной.
Что касается одежды, которую, согласно его показаниям, он сам или его супруга купили Стилианосу в качестве поддержки семьи, свидетель сообщил, что она соответствовала возрасту и размеру ребёнка, но конкретных предметов он не помнил. Он отверг утверждение о том, что они никогда не покупали ему одежду или обувь, добавив, что не сохранил чеки.
Наконец, отвечая на вопрос о сведениях, согласно которым отец Стилианоса якобы препятствовал обвиняемой № 3 или угрожал ей, когда она пыталась в рамках своей работы войти в дом, свидетель уточнил, что всё известное ему об этих случаях исходило от школьной сопровождающей.
Источник: КИПЕ
