Сообщения о физическом и психологическом насилии над Стилианосом, а также о действиях, которые, по ее показаниям, она предпринимала для информирования Служб социального благосостояния (ССБ), представила в четверг Окружному суду Никосии координатор специального образования ребенка в период 2011–2015 годов. Показания были даны в рамках дела о смерти несовершеннолетнего в сентябре 2019 года.
Во время перекрестного допроса адвокатом третьей обвиняемой, сотрудницы ССБ, Виктором Акамасом А. Т. заявила, что целью задействованных специалистов было помочь ребенку. «Мы пытались спасти ребенка, которого в итоге спасти не удалось», — сказала она.
Сообщения о случаях насилия
Свидетельница показала, что связывалась по телефону с третьей обвиняемой, когда возникали случаи, выходившие за рамки обсуждавшегося на междисциплинарных совещаниях. В рассматриваемый период именно эта обвиняемая была ответственным сотрудником, наблюдавшим за семьей Стилианоса.
Говоря о периоде 2011–2012 годов, она сообщила, что ребенок рассказывал об избиениях со стороны отца, а однажды пришел в школу со следами ударов ремнем. Она добавила, что большую часть информации получала от логопеда ребенка, которая также информировала третью обвиняемую.
Свидетельница не смогла уточнить, когда именно и по поводу каких случаев она связывалась с обвиняемой, поскольку не вела соответствующих записей. Однако она утверждала, что испытывала трудности при попытках связаться с ней по телефону.
«Я помню, как говорила коллегам, что не могу ее найти, когда мне нужно срочно что-то ей сообщить», — заявила она, пояснив, что коллеги советовали ей звонить в приемную ССБ и оставлять сообщение.
Господин Акамас заявил свидетельнице, что она никогда не связывалась с третьей обвиняемой по поводу случаев, касавшихся Стилианоса. В ответ она сказала, что таково его мнение.
Записка с пометкой «sos»
Во время перекрестного допроса также рассматривалась записка, которую, по словам свидетельницы, она получила от предыдущего координатора. Рядом с именем Стилианоса стояла пометка «sos». Она уточнила, что это был не официальный документ, а записка, которой обменялись коллеги и в которой аналогичные пометки имелись и в отношении других детей.
Адвокат также сослался на письмо от 7 апреля 2011 года, адресованное Окружной комиссии по специальному воспитанию и образованию. По словам свидетельницы, в нем были зафиксированы рекомендации междисциплинарного совещания о продолжении специального обучения и логопедической терапии, присутствии школьного сопровождающего, сотрудничестве с детским психиатром и направлении ребенка к детскому неврологу.
В письме также упоминались ремонт жилья и вывоз детей с фермы в послеобеденные часы. На вопрос, содержалось ли в документе указание на то, что третья обвиняемая ненадлежащим образом исполняла свои обязанности, свидетельница ответила отрицательно.
В связи с показаниями, которые она дала следователю по уголовным делам в сентябре 2020 года, ее спросили, почему она не упомянула обозначение «sos». Она ответила, что эта процедура была для нее совершенно новой и что она не была подготовлена или проинструктирована. По ее словам, она представила общую картину и ответила на вопросы следователя, описав случаи, которые вспомнила в тот момент.
Она не встречалась со Стилианосом лично
А. Т. подтвердила, что, несмотря на свою роль координатора, она не встречалась со Стилианосом. Она пояснила, что отвечала главным образом за координацию междисциплинарных совещаний и взаимодействие с педагогами и другими специалистами, от которых получала информацию.
Она согласилась с тем, что лично не видела, как выглядел ребенок, сама не обнаруживала у него синяков или ссадин и несовершеннолетний лично ей ни на что не жаловался.
Вместе с тем она сослалась на свои личные записи с междисциплинарного совещания 17 октября 2011 года, в которых зафиксировала продолжение психологического и физического насилия над ребенком, а также вопросы, касавшиеся его эмоционального состояния.
Господин Акамас отметил, что в записях не указано, что она проинформировала третью обвиняемую. Свидетельница ответила, что сотрудница ССБ присутствовала на совещании и слышала все обсуждавшееся. «Все, что слышала я, слышала и она. Я лишь задаюсь вопросом: существуют ли записи обвиняемой № 3? Что писала она?» — добавила свидетельница.
Относительно сообщений о том, что Стилианоса били на ферме, свидетельница сказала, что они поступили от учителя, логопеда и школьной сопровождающей, которые разговаривали с ребенком. Она заявила, что, хотя подробности не записала, зафиксировала наличие психологического и физического насилия.
Случаи, описанные свидетельницей
Особо упоминался случай, когда, согласно тому, что логопед передала свидетельнице, Стилианос, как утверждается, сказал на занятии: «Я не могу сидеть, мне больно».
А. Т. заявила, что сразу попыталась связаться с третьей обвиняемой, но в тот же день найти ее не смогла, и попросила логопеда также попытаться с ней связаться. Согласно ее показаниям, с сотрудницей она поговорила на следующий день, а та посетила школу, чтобы увидеть ребенка, несколькими днями позже.
Был упомянут и случай в 2012–2013 учебном году, когда Стилианос, как утверждается, сказал логопеду, что отец ударил его ремнем. Свидетельница утверждала, что проинформировала третью обвиняемую, а логопед сообщила ей, что сотрудница школу не посетила. Она уточнила, что не знала, ходила ли та в дом семьи.
Защита заявила, что такого информирования не было и что, если бы эти случаи действительно произошли, свидетельница включила бы их в свои показания следователю по уголовным делам. В ответ она сказала, что не фиксировала свои телефонные разговоры и в силу своей координирующей роли постоянно общалась по телефону с компетентными службами.
«Я недовольна тем, что ребенку не помогли»
На вопрос о том, какие у нее были претензии к третьей обвиняемой, свидетельница ответила, что личных разногласий не было, однако она считала, что ребенку не помогли. «Я недовольна тем, что ребенку не помогли», — заявила она, добавив, что, несмотря на поступавшие сообщения, ситуация не менялась и Стилианос продолжал находиться в той же среде.
Она также сказала, что состояние ребенка вызывало тревогу, отметив: «Я даже не решалась сказать, что у ребенка была депрессия». Одновременно она сослалась на записи с междисциплинарного совещания в декабре 2012 года, согласно которым ребенок беспокоился, что его родители разведутся.
Свидетельница показала, что получала информацию о случаях насилия и в отношении матери, а также о ссорах с отцом. Она уточнила, что расследование положения матери не входило в ее компетенцию.
По ее мнению, ССБ должны были проверить условия проживания и сообщения о насилии, а также оценить, следовало ли начать процедуру изъятия ребенка из дома. Однако она подчеркнула, что не знала, какие конкретно действия предпринимала третья обвиняемая и сколько раз та посещала семью или ферму.
Роль школьной сопровождающей
А. Т. также рассказала о школьной сопровождающей Стилианоса, которую назвала необходимой, по крайней мере в первых классах начальной школы, из-за вспышек гнева и вопросов, связанных с безопасностью самого ребенка и других детей.
Она сказала, что сопровождающая заботилась о ребенке и проводила с ним много времени. Решение о ее постепенном отстранении было принято после того, как выяснилось, что Стилианос, по всей видимости, стал получать удовольствие от большей самостоятельности. По словам свидетельницы, мать отрицательно относилась к сопровождающей и говорила, что «они пытались испортить ребенка».
Перекрестный допрос о рабочей нагрузке в ССБ
После завершения вопросов господина Акамаса свидетельницу подвергла перекрестному допросу адвокат девятой обвиняемой, также сотрудницы ССБ, Хлоя Лоизиду.
На вопрос, слышала ли она, как сотрудники ССБ говорили о чрезмерной рабочей нагрузке или нехватке кадров, свидетельница ответила, что среди работников в целом говорили о повышенной нагрузке. Однако она заявила, что лично не слышала сообщений о несоразмерном числе дел по отношению к количеству доступных сотрудников или о нехватке кадров в службе.
Судебное разбирательство продолжится в пятницу в 11:00.
Источник: КИПЕ
